Руки в карманах

Снег летом. Снег осенью. Снег каждый день. Только не зимой. 

Я во многих вещах не уверен. Ты зовешь меня — но мое имя мне кажется ненастоящим.

Руки — в карманы, холодная вода — каплями на воротниках. Кашель на улицах или это — свеженастроенные гитары очередной моей «уличной музыки»? Не понимаю…Если задуматься, то вот и мы — опять стоим на начале. Опять отбиваем замерзшие ноги о чужие пороги и стучим в двери, которые уже открыты. Вот и мы — в нелепых шапках стоим на нелепых улицах, чтобы опять сделать что-то не так. Вот и мы — проходим мимо, среди бесчисленных людей, одни из которых — существуют, другие — в моей голове, а третие — я. А время-то идет. Вpемечко само по себе. А мы — сами по себе. Обманули дурачков, да уж, брат, обманули.

И качали головами в такт,

И пyскали светлый дым в потолок.

Только сказочка хуёвая

И конец y ней непpавильный -

Змей-Гоpыныч всех yбил и съел.

А сказочка-то была не простая. Говорила про совершенный мир. Про идеальный, совершеный мир.

Как-то после долгой прогулки с расстегнутой курткой и развязанными ботинками. Мы сидели на примятой сырой траве недалеко от заросшей речки. Конечно, это глупо, учитывая все те события, что произошли. Но такая же глупая и наша история, и наша жизнь, и наши переживания, кто бы что ни говорил. Одна из первых мыслей, которая посетила меня, было воспоминание о том, как мы стояли там с Д. Мы были там, где сейчас нет ничего, кроме воздуха. И я до сих пор помню это, помню пылинки на салфетках и красивые красные ковры, огромную скромную жизнь со своими маленькими падениями, со своими маленькими победами и взлетами, такая значительная в своей крошечности, жизнь, которая кипела. И помню людей, которых больше нет, странных запутавшихся несчастных людей, а они же вот — стоят перед моими глазами, как будто и рядом, как будто пришли меня всречать сегодня в длинный светлый коридор… Как это произошло? Как это работает? Кто бы мне сказал. Как?

И вот пройдет зима-лето, зима-лето. Года быстро пробегают по нищей земле. И вот тогда уж, возможно, на всех наших могилках напишут «Под всем этим есть гораздо большее».

Комментариев: 3

Happy Homes

Я плыву по-над асфальтом, затмевая его собой. Тут рядом люди, животные. Здесь Будда и Христос, идут, потягивая ром с колой. Здесь Аллах и Перун раскуривают трубку мира. И другие тут же, здесь, вокруг и рядом — со мной. 

Брести по стенам, совершая шаги в обратном направлении. Изгонять цемент из сердца. Бить себя ладонями по истертым щекам, когда над небом восходит солнце. И напевать песни, подстраиваясь под мелодии старых метел в руках летних несчастных дворников, как и мы. Вот он — старый орлеанский блюз. Вот он, пришел, чтобы закрутить ураганы теплых автобусных кресел и имповихированного вина на дне чайных чашек с названиями медицинских препаратов. Отбивая ритм протертыми подошвами по серой брусчатке — «Everybody needs somebody, Everybody needs somebody» — песня так важна этим ветренным ярким вечером, приближающимся к лету. Выведи меня к свету, ход часов. Но почему же все истории начинаются для меня с «тогда» или «если бы»? 

Знайте имя, но не догадывайтесь об их количестве. Я не признаюсь, но старые фотографии заставляют меня чувствовать себя загнанным в угол. «Потолстели и постарели, один я — всего лишь подрос» — ты всегда знал, что я хотел сказать что-то другое, но не умел говорить. Встреча назначена на завтра и я вновь буду вспоминать все эти глупые фотокарточки, где мы стоим в перечерченном уже тысячи раз кукольном театре, о боже, как это было давно. Без воспоминаний жить проще, но они все равно находят все твои убежища и тайные берлоги, подбрасывая туда неподписанные открытки, забытые записные книжки и глупые теради для писем. Что теперь делать? Этот ребенок немного вырос, это не станет проблемой? Этот ребенок забыл ваши лица, но все еще помнит их. Этот ребенок упал на холодные камни, но все еще продолжает делать вид, что под ногами песок. 

Кто еще здесь знает, почему ты ненавидишь бананы? Кто еще знает, почему зеленый чай в бутылках заставляет нас смеяться? Кто еще позовет тебя в 60-е — смотреть на солнце, которое сегодня светит так ярко? Кто еще? Это был я, но сегодня меня стали звать по-другому. Это не станет проблемой?

Мы не были рождены для счастливого дома. Но наши сердца так стремятся к теплым квартирам в центре, где играют тихий ночной джаз по утрам. «We all end up on the side of the road» — машины подхватывают рваные обрывки фраз и уносят их дальше. Такие счастливые в своем незнании, наши старые фотографии происходят сейчас, потому что некому теперь говорить, что это — не так. Улицы все так же искрятся на солнце и закрывают глаза старикам и отнятым детям. Ты противоречишь сам себе, но кто сказал, что существует только одно мнение, которое можно называть своим? Старые черные блюзы зовут в новые пути на поиски новой боли. Все это — ради историй, которые я когда-нибудь забуду — верно? Да, верно. Тех исотрий, что утонут в страницах истории на обрывках салфеток и холодном алкоголе на террасе в дождь и жару. Но, когда-нибудь раньше или потом кто-то точно будет петь веселые полуденные прекрасные песни, что говорят об ужасных вещах, возле дешевых городских столовых на другом конце света. Эти песни расскажут о нас. 

Комментариев: 7

wind of change

Я вновь сижу в своем пыльном кресле, где так приятно перечитывать старые книги, а потом — разгибать края листов, уничтожая свои старые мысли, и пью этот сырой вчерашний кофе, заедая холодным батоном с изюмом, потому что ведь сегодня везде пасха. Куда ушли все те, кто обещал не сходить с моего пути?

Старый, но все еще не мудрый. Это так отчетливо заметно, когда солнце медленно покидает пустые окна. Наступает вечер. 

И я вновь говорю о уличной музыке. Ну что ж, каждый менестрель ведь затягивает свои хриплые песни. Каждый трубадур знает свой соленый мотив. Каждый дурачок играет свою партию. А каждый бард фантазирует свой костер в лесу.

И я всего лишь хочу знать, о чем пою я. 

О хиппи и новой революции? О холодной Норвегии, где мы танцуем на снегу и поем великие блюзы в пахнущих хлоркой туалетах? О тех, что привычно называют кроватью верхнюю полку купе, курят на корточках в холодных тамбурах и, точно зная, что человека в дороге убаюкивает стук колес, его уже не слышат? О бродягах и скитальцах, в которых не живет покой, а осыпается хлебными крошками в крики голодных птиц? О башнях Камелота и Минас-Тирита, мечтающих о лучах рассвета, чтобы расправить крылья? О тех людях, которых запомним такими, какими они танцевали со мной рок-н-ролл? О старых фотографиях, маяках, холмах и клубах, где продают дешевое пиво? Или о доме на краю света, что спрятался в поле люцерны? О длинных волосах, джинсах и психоделических рисунках? О трассе 66, которая оказалась на деле простой проселочной дорогой? А может — просто о жизни, которая искрится и улыбается во вчерашнем солнце? И о ветре перемен, ищущем наши лица среди миллионов и завывающем песни о холодных ночных фонарях, о времени, что топит словно вода, и птенцах, испугавшихся высоты?

Комментариев: 0

Creep

Но я здесь никто,

я просто призрак.

Что я делаю здесь?

Я должен исчезнуть. 

Я должен исчезнуть.(Том Йорк)

Ты — человек, изувеченный идеалами. Просыпаясь с утра, считаешь все свои непрожитые жизни. И топишь их в слишком крепком растворимом кофе. 

Как такое могло случиться?

Мы шли по переполненным улицам.

И я спросил.

-Чем же все это закончится?

-Будет апрель.

-Будет апрель? Ты уверен?

-Да. Я твердо в это верю.

 

Читать дальше
Комментариев: 20

music from another dimension

Не могу отвести глаз от вращающегося неба.

Плыву мимо черных дыр и взрывающихся звезд.

Погружаюсь в космическое ускорение, купаясь в бездонном свете.

Какого это — очутиться в абсолютной бесконечности?

Какого это — продолжать полет?

Он падал быстро, как пуля, как камень, как железная гиря, от всего отрешившийся, окончательно отрешившийся. Ни грусти, ни радости в душе, ничего, только желание сделать доброе дело теперь, когда всему конец, доброе дело, о котором он один будет знать.

«Когда я войду в атмосферу, — подумал Холлис, — то сгорю, как метеор».

— Хотел бы я знать, — сказал он, — кто-нибудь увидит меня?

(Рэй Брэбдери)

(Немного странной стремной музыки, которая уносит в космос)

Комментариев: 5

I am that I am

И по радио целыми днями пели про любовь...

Я хочу смеяться.

И я смеюсь, когда восходит солнце.

Может, я — маленький забавный дурачок, но, черт возьми, я — счастливый дурачок.

Нужен ли повод для счастья?

Или для его отсутствия?

В этом стоило бы разобраться как-нибудь холодной позавчерашней осенью.

Но сегодня — все прекрасно. Ведь я жив и вокруг солнечно.

Ты можешь не помнить мелодии, но это — совсем не страшно.

Тихий солнечный рок-н-ролл уходит из старого дома.

Просто совершайте те поступки, которые сделают вас немного счастливее.

В этом и был смысл в конце концов. 

«Наша жизнь — это песня. Каждый момент, поверьте, это — музыка.»

Комментариев: 3
   
 — You ever want to be somebody else? — I'd like to try Porky Pig. — I never wanted to be anybody else